Дивертисмент 5
ЧУВСТВО ЯЗЫКА
Всем известно, что овладеть письмом не так уж легко: нужна соответствующая подготовка, прилежание и прочее. При этом особенно трудно писать грамотно, т.е. по действующем в данном языке правилам орфографии. Их множество и далеко не все на поверхности. Истоки некоторых правил правописания запрятаны вглубь веков, пойти их там разыщи. А вот в том-то и дело, что не все из них и не всегда надо разыскивать для того, чтобы стать грамотным. Человеку дана некоторая загадочная способность – чувство языка. Что-то это такое до конца не выяснено, хотя лучшие умы человечества бились и продолжают биться над разгадкой этой тайны. При этом все признают, что оно есть. Иначе ребенок не был бы таким гениальным лингвистом, способным рано и при том в столь сжатые сроки научиться связно говорить. Разве может он понять логику падежных окончаний, да еще в разных склонениях, или правила образования времен глагола, или то, как следует программировать фразовую речь? Конечно нет, он действует по образцу, извлекаемому из слышимой вокруг речи, и по наитию. Известный американский психолингвист Даниил Слобин (Слобин, Дэн.
Психолингвистика / Д. Слобин, Дж. Грин. - Москва : Прогресс, 1976. - 350 с.) пишет, что человек говорит так, как будто знает правила грамматики, и добавляет, что так и нужно поступать. Правда, степень «грамматического наития» у разных людей разная, так же, как и степень любой другой одаренности. Вот и с письмом та же история. Одни пишут грамотно, не зная правил, другие, вызубрив их на зубок, делают кучу ошибок. А все оно – чувство языка. Существует мнение, что грамотное письмо напрямую зависит от того, какое число книг прочитано. Утверждается, что читаемые тексты отпечатываются в нейронах мозга и затем руководят тем, как мы пишем. Трудно с этим не согласиться, но признать абсолютной эту зависимость тоже нелегко. Мне приходилось встречать людей, буквально глотающих сотни книг, и при этом пишущих ужасающе безграмотно и, наоборот, не читающих людей, но пишущих на удивление правильно. Кроме того, чувство языка необходимо, как мы уже обсуждали, не только для письма, но и для овладения детьми устной речью. Значит, само по себе замечательное во многих отношениях чтение книг – не панацея, есть еще что-то неуловимое…
Понимая всю сложность вопроса, я все же попробовала порассуждать на тему чувства языка. Почему целый ряд детей, делают орфографические ошибки в диктантах или в письме «от себя», несмотря на то, что знают правила лучше тех, кто не делает таких ошибок? Большая часть этих детей выпаливает правила, как из пушки, но толку никакого. Причем, они совсем не отсталые в плане общего психического развития: хорошо успевают по многим предметам. Одного такого ребенка второклассника я спросила: «Почему ты написал дамой»? Знаете, что он мне ответил: «Потому, что там что-нибудь дают». Как выкрутился, и не придумаешь! Говорю далее: «Здесь безударная гласная. Какое правило надо применить?» Мальчик без запинки произносит его. Опять спрашиваю: «Почему же ты так не сделал?». Он отвечает: «А я не знал, что тут нужно именно это правило». Этот ответ я восприняла как подарок. Так вот в чем дело: дети не чувствуют необходимости в правилах и в том, где какое правило актуально. Это, безусловно, недостаток чувства языка. Вот так, да!
Рассуждаю далее, исходя из этого. Начала с того, что среди разных видов речи есть речитативная. Принято определение речитатива как вокально-музыкальной формы, рода певучей декламации. Указывается, что он до сих пор сохраняется в опере. Однако элементы речитатива невооруженным глазом видны не только в опере, а в разговорно-бытовой речи некоторых современных людей. В частности, они выступают в северных говорах русского языка. Согласно самой распространённой лингвистической точке зрения, окающее произношение было исходным, оно пришло из праславянских языков и предшествовало аканью. Прислушалась к окающей речи, благо одна из моих диссертанток из Вологды не раз говорила мне: «Татьяна Григорьевна, что-то я припозднилась, за окном уже потеменело, я пойду?». Одноклассница родом из Гомеля, которая с первого класса училась в московской школе, пребывая уже в старших классах, продолжала говорить лягушка и пятнадцать,т.е. во всю якала. Значит, подумалось мне, детям с таким произношением слов меньше хлопот хотя бы с правописанием определенных безударных гласных.
Тогда я задалась вопросом: а что если детей, делающих орфографические ошибки на письме, несмотря на знание правил, перевести на речитатив, так сказать, на «высвечивание» орфографического варианта слов. Пусть проговаривают слова и фразы по слогам, с ритмом и так, как они пишутся. Сначала им нужно несколько раз продемонстрировать, как это надо делать, четко произнося слова и отбивая ритм рукой. Попросить запомнить услышанное и сказать так же. Когда орфографический вариант того, что надлежит написать, будет усвоен, дается разрешение записать его. «Письмо без правил?» - спросите вы. Да, но не совсем. После того, как диктуемое будет записано, обсуждается, какое правило объясняет то, как это сделано. Таким образом, правило присутствует, но не до, а после написания текста.
По моим многолетним наблюдениям, прием этот, который кажется таким простым, бесхитростным, на деле чрезвычайно эффективен. Я объясняю это тем, что в рамках речитатива «оживает» это самое чувство языка, запрятанное в нейронные недра, в какую-то память, с которой мы рождаемся и которая еще мало изучена. Ведь когда-то не было орфоэпии. Слова «лепились» из разных слогов и не видоизменялись, оказавшись в одной связке. В те времена, конечно же, эти слоги, ставшие словом, скреплял ритм, поскольку он вообще сопровождал все, что делал человек. Орфоэпия появилась, когда человек насытился внешним ритмом, «загнал» его внутрь. К тому же люди стали постоянно торопиться, т.е. экономить время. Например, сказать слово молоко, которое в транскрипции выглядит как [мълако], быстрее, чем выговаривая каждый слог полностью. Однако куда тут подевалась орфография?
Вот и выходит, что орфоэпия и орфография подобны Тяни-толкаю (Рис. Орфография и орфоэпия). Орфоэпия тянет вперед к упрощению и экономии времени, а орфография – назад, она хранительница истоков слова. Конфликт? Конечно, а без него, как вы, конечно знаете, нет движения вперед. Приходится жить и учится грамотно писать в этих условиях. А что делать?
Наш замечательный Корней Чуковский не только автор прекрасной детской литературы, но и видный лингвист. В одной из своих работ он назвал язык так: живой, как жизнь. Этим Чуковский подчеркнул, что любые изменения в жизни отражаются на языке, и быстрее всего меняют его орфоэпию.
Попробуйте возвращать детей с так называемой дизорфографической дисграфией к временам речитативной речи. Только не торопитесь переходить сразу к письму, дождитесь, когда дети смогут легко выполнять ваши задания устно. Если они овладеют этой способностью, то увидите: письмо как бы само собой улучшится. Успехов!
Как всегда, жду откликов!
С любовью ваша Татьяна Визель